Энигма (София Губайдулина: Часть 2-я)

В этом разговоре, порою принимавшем исповедальный характер, было много признаний и прозрений: о женственности, которая, если составляет доминанту личности, как было у ее дочери, дает невероятную силу; о Бахе и символе креста, без которого не понять ни его музыки, ни ее собственной; о врожденной неспособности к преподаванию и серьезном отношении к киномузыке, а также о птицах, чей хор неумолчно звучит за ее окном, и которые приносят весточку. Это - ее мир, мир, в котором София Губайдулина пытается заглянуть в глаза Вечности и ведет непрерывный диалог с излюбленными своими собеседниками, Бахом и Бетховеном, и вместе с последним, лишь слегка перефразируя его произнесенные два с половиной века назад слова, задается безответным вопросом, обращенным куда-то ввысь: А должно ли так быть?